Tulius
Администратор сайта
Автор сюжетов
Задания для команд 30.10.2016, 19:11
Команда ТТТ:
Фабула № 12 -  Писатель-пророк

Писатель К. пишет роман, а отрывки из романа, по мере написания, читает своему знакомому Н..
Вскоре Н. или другой персонаж из его окружения встречает некого гражданина Т., чья судьба очень похожа на судьбу главного героя еще не написанного до конца романа.
По мере того, как писатель сочиняет новые главы, схожие события происходят и в жизни гражданина Т.
Известно, что роман должен закончиться трагически, герой в конце умрет определенным образом. В связи с этим Н. испытывает беспокойство за судьбу Т.
Смерть действительно случается, причем задуманным в романе способом, однако по воле случая на месте жертвы оказывается не Т., а сам писатель К.


Антураж №18
Аристарх Петрович пробирался из туалета по узкому коридору, стараясь не
уронить стоящий у стены велосипед и думая, что хорошо бы забрать
кастрюлю с макаронами с общей кухни в свою комнату — от греха подальше.

Кто-то в очередной раз выкрутил лампочку в туалете...
День можно было считать испорченным с самого утра. Аристарх Петрович пробирался из туалета по узкому коридору, стараясь не уронить стоящий у стены велосипед и думая, что хорошо бы забрать кастрюлю с макаронами с общей кухни в свою комнату — от греха подальше.
— ВЫ! — дорогу ему загородила дородная женщина в цветастом халате и бигудях. — Вы опять это делали!
— Любовь Игоревна, я попросил бы вас... — как и всегда закончить Аристарху не дали.
— Я всю ночь слушала под дверью и всё слышала. Вы двигали сервант! Вы хотите сдвинуть границу, и я сегодня же поставлю на собрании жильцов вопрос...
— Вопрос?! — вопреки своим принципам Аристарх повысил голос, стараясь перекричать женщину. — Лучше поставьте вопрос о том, куда пропадают мои продукты из холодильника. Я отлично знаю, что ваш сынок Эдик...
— Эдик? Да как вы смеете! Эдик бы никогда... И вообще! Я требую, чтобы вы прекратили включать ваш патефон в пять часов утра прямо у меня за стенкой!
— Мой патефон? Позвольте, это не мой патефон. И если вы ещё раз посмеете...
За ближайшей дверью раздалось немелодичное пиликанье скрипки. Вслед за этим кто-то вывернул на полную громкость радио, стараясь заглушить звуки разгорающегося скандала.
Под голос диктора, зачитывающего результаты XX съезда КПСС, звучали обвинения в выкручивании лампочек, хождении в грязной обуви, громком хлопанью дверью, похищении макарон, ночных разговорах. Аристарх кричал, что толстая склочница пропускает свою очередь выносить мусор. Любовь Игоревна достала сантиметр и стала измерять расстояние от серванта до дверного косяка. По коммунальной квартире захлопали двери — жильцы спешили присоединиться к спору.
Неожиданно раздался громкий стук в дверь — дверной звонок не работал уже четвёртый день. На пороге стоял почтальон с бумажным конвертом в руке.
— Письмо для товарища Иванова. Здесь живёт товарищ Иванов?
— Какой ещё Иванов? — взвизгнула Любовь Игоревна прямо ему в лицо. — В нашей квартире трое Ивановых!


Антураж №29
С высоты птичьего полета Проклятый город казался лабиринтом. Собственно,
он и был лабиринтом. В нем никто не жил и единственной целью этих стен,
переходов, рвов, заградительных башен и форпостов было защитить хозяина
города и его богатства.

Сухой и горький ветер обдувал лицо, бросая в глаза горсти пыли. И это на такой-то высоте? Что же тогда твориться там внизу? Анар устроился поудобнее в седле и направил грифона на очередной круг. Он хотел запомнить все до мельчайших деталей. Хотя, конечно, не все можно было рассмотреть с воздуха.
С высоты птичьего полета Проклятый город казался лабиринтом. Собственно, он и был лабиринтом. В нем никто не жил и единственной целью этих стен, переходов, рвов, заградительных башен и форпостов было защитить хозяина города и его богатства. Те, кто охранял город, не нуждались ни в домах, ни в пище, ни во сне. Поэтому практически все постройки в городе имели военное или прикладное назначение: кузницы, шахты, арсеналы… То там, то здесь, словно поломанные шахматные фигуры, возвышались остовы магических башен — в них когда-то копилась магическая энергия. Большинство этих башен разрушились сами при штурме города, исчерпав свои магические запасы. Местами город был полностью разрушен, но некоторые кварталы почти не пострадали. Анар надеялся, что то, что он искал не погребено под обломками. Попытаться стоило.
С тех пор как Некромант был повержен и орды его мертвецов вернулись в бренную землю, утекло много воды. Но следы того скорбного времени до сих пор видны. Земля все еще не избавилась от скверны — на многие мили вокруг не видно и клочка зелени. Земля истерзана трещинами. То там, то здесь возвышаются курганы. Это гиблое место, и редко кто из искателей приключений отваживался сунуться в Проклятый город. И еще реже кому-то удавалось вернуться назад.
Дело в том, что не вся темная магия сгинула бесследно. Многие заклятия и ловушки действуют до сих пор. И одно из самых сильных заклятий до сих пор защищает город с воздуха. Внутрь можно пройти только одним путем — через разрушенные центральные ворота.
И если путника не испугают зловещие громады стен, устрашающие лики статуй, острые пики заборов, холод и смрад, то в конце пути его ждет вознаграждение.
Снова с снова, совершая очередной виток, Анар обращал взор на центральную площадь города. Туда где россыпью изумрудов и жемчуга искрился волшебный сад. В этом райском уголке в самом сердце Проклятого города путник мог найти вдоволь еды чистой воды. Это тоже были следы давней магии, но не темной, а светлой. Так маги победителей дали возможность уставшим войнам отдохнуть и набраться сил перед обратной дорогой. Гарнизоном здесь никто не остался. Да и сейчас ведь полно сброду, который мог бы обжить этот оазис, но кому придет в голову пировать на кладбище?
Солнце клонилось к закату и Анар, поправив шейный платок, защищающий от пыли, направил грифона на снижение.
Наверх
30.10.2016, 19:11
Tulius
Администратор сайта
Автор сюжетов
Re: Задания для команд 30.10.2016, 19:13
Яичница
Фабула №7 Убийственное завещание

Классическая ситуация: оглашается завещание и приглашаются все претенденты. Состояние умершего огромное, а среди претендентов люди, находящиеся в конфликте с законом.
Перед встречей претендентов появляется предупреждение: один из претендентов готов убить любого, кто встанет на его пути и кто получит вместо него большую часть наследства.
Встреча проходит в напряженной обстановке.
На встрече также присутствует человек, который вообще ни на что не претендует. И он действительно в оглашенном завещании упомянут минимально. Он получает от покойного нечто очень маленькое и незначительное.
И именно этот человек оказывается убит.



Антураж №21

— Ибрагим! Ибраги-им!
Ответа не последовало, и Дарья Кирилловна Мещерская, директор женского пансиона, убедившись, что двор абсолютно пуст, втянула голову в свой кабинет и закрыла створку окна. Ветер с Невы слегка испортил прическу, и несколько минут ушло на ее исправление, затем она вышла в коридор. Здесь тоже было безлюдно, и стук ее каблуков по паркету отдавался эхом. Внезапно она остановилась и принюхалась — запах был ей знаком, и она уже знала, откуда он доносится. Дарья Кирилловна, придерживая подол расшитого платья, спустилась по черной лестнице на один пролет и вышла на узкий балкончик.

Там, спиной к ней, опершись локтями на витые перила, стоял молодой человек, в одной руке он держал тлеющую папиросу.

— Карл Фридрихович!

— Scheisse! — юноша дернулся и выпростал руки вперед, выронив папиросу, порыв ветра унес ее прямо на середину Фонтанки. Он обернулся и, увидев, кто это был, зарделся — О, Mein Gott! Извините, фрау Мещерская, я не думал, что это вы...

— Господин Лемберг! — строго сказала директор. — Для начала, вот это.

Она дала ему звонкую пощечину, Лемберг виновато сглотнул и понурился, а Мещерская продолжала:
— Теперь считайте, что мы в расчете, и я забыла про Вашу ругань в стенах этого заведения. En ce moment, я бы попросила Вас найти дворника, чтобы он запер ворота, после чего собрать в главной зале всех воспитанниц, которых найдете...

— Их здесь не больше семи, Дарья Кирилловна, — вставил молодой преподаватель в возникшую паузу. — Остальные в Стрельне и вернутся никак не ранее...

— Я знаю, — сухо ответила директор, — что вы учитель математики. То, что вы также учитель немецкого, вы уже продемонстрировали, а теперь попрошу показать вашу третью ипостась — учителя танцев. Быстро танцуйте за Ибрагимом!
— Что-то случилось, позвольте спросить?
— Когда все соберутся, я расскажу, ибо дело безотлагательное. Сбор остальных преподавателей я беру на себя.

Карл Лемберг коротко кивнул и пошел выполнять распоряжение начальницы. Дворник-татарин, конечно же, спал в дворницкой, и с этим распоряжением сложностей не возникнет, а вот где было искать девочек-подростков, которых не взяли в эту загородную поездку?


Антураж № 28

Ученые и жрецы Рагхайна всегда славились глубочайшими познаниями, как нашего бренного мира, так и межзвездной обители богов. Они могли дать толкование любому явлению, сну и перемещению небесных светил. Но то, что случилось в тридцать третий день после летнего солнцестояния, оказалось и для одних и для других полной неожиданностью. За долгое время это был один из немногих и, бесспорно, самый сильный удар по вере во всеведение жречества. Но и ученые мужи не смогли дать вразумительного объяснения. Ни в одной из десяти тысяч скрижалей, что хранились в Хоррейнской библиотеке, не нашлось ничего подобного. Об этом молчали своды мифов и легенд других девяти великих царств, которые жрицы и правители изучали, чтобы лучше понимать с кем имеют дело на политической и военной арене. Ничего подобного не было даже в преданиях и сказках многочисленных диких племен — крестьян, кочевников, жителей равнин, гор и островов на территории десяти царств. Все говорило об одном. Случилось невозможное. То, что не могло случиться. То, к чему не было ни одной предтечи. То, что в корне меняет постулаты, законы мироздания, само понимание этого мира. То, что неизбежно внесет свои коррективы в привычный уклад. То, после чего жизнь уже никогда не будет прежней. То, что разграничит историю на «до» и «после».
Взошло второе солнце…
Все началось с того, что вершины гор, что обозначали границу царства Рагхайн на востоке стали искриться на час раньше. Часовые на сторожевых башнях даже приняли это марево за отголоски далекого, но чрезвычайно сильного пожара. Но вскоре стало ясно, что дневное светило пробудилось, в сей раз, ни свет, ни заря. Разумеется, это явление не осталось незамеченным. Весть о пробудившемся раньше срока солнце в мановение ока пронеслось по всем закоулкам величественного города от царских палат, до самых гнилых трущоб. Поэтому рассвет встречали уже всем миром. На улицы вывалили все, кто мог ходить, а кто не мог, прильнули к окнам. Над городом повисла тишина. Люди и стар, и млад, и богат, и беден, с равным изумлением обращали свои взоры на восток. Они не понимали, что значит сия безрассудная выходка со стороны столь пунктуального светила.
Но каково, же было их изумление, когда в тишине раздался детский возглас: «Смотрите! Второе солнце!». Этот возглас эхом прокатился по городу тысячью отголосков. Люди вертели логовами от зари на востоке к мареву на западе. Оно было не таким сильным, как на востоке, но бесспорно это был не пожар, а небесное светило. Еще одно. Оба солнца показались из-за горизонта одновременно. Восточное — привычное, пусть и преждевременное, и западное, отливающее необычными золотыми красками, слегка приплюснутое и с неровными краями. Яркое сверху и темное снизу.
Привычный уклад жизни дал трещину. Люди побросали привычные утренние дела. Сначала неуверенные ручейки, а потом и целые потоки разношерстого люда потянулись к дворцовой площади Хоррейна, чтобы получить ответы от правителей и жрецов. Но те не торопились с ответами, ибо их не существовало.
Царь Рагхайна Райех пятнадцатый вместе с верховным жрецом Абханарратом стояли на смотровой площадке центральной башни замка и тихо переговаривались. За их спинами вперемешку толпились и свита, и члены королевской семьи, и министры, и жрецы, и ученые. Жрецов и ученых легко можно было различить по белым и черным мантиям, и они даже сейчас продолжали свой извечный спор, правда, в присутствии высоких господ только взглядами. Один из ученых то и дело приставлял к глазу оптическую трубу с закопченными стеклами и обращал взор на запад. Внезапно он побледнел, начал было порываться в сторону царя, но стражники остановили его. После короткого, но эмоционального объяснения оптическую трубу передали царю. Так царь на сутки раньше увидел то, что изумило его подданных больше, чем явление второго солнца.
Это было не солнце, а город из чистого золота.
Блеск настоящего золота нельзя спутать ни с чем. Уж кому, как ни царю Райеху это не знать? А если сомневаетесь, то достаточно посмотреть на позолоченные колонны и золотые статуи в нишах дворцов и храмах. Рагхайн всегда славился своим богатством. Но чудесное видение затмевало все богатство и величие дворцов Рагхайна. Это было не позолота и не украшение. Это был строительный материал. Величественные стены, высокие башни замысловатых форм, шпили, пронзающие небосклон… все было отлито из чистого золота. Город искрился на солнце и, кажется, испускал и собственное сияние. Он был потрясающе красив, изящен, невесом и вместе с тем массивен и велик. Он умещался на огромном куске скалы размерами, больше походящими на тучу. И город медленно плыл прямо к Хоррейну, столице царства Рагхайн.
Совещание длилось до полудня. Ученые успели подсчитать, что скоро небесный замок закроет собой полнеба и тогда башни и шпили разглядят даже подвальные крысы. И если его путь не сдвинется в сторону, то послезавтра облако-скала проплывет прямо над Рагхайном. И вот тогда уже паники точно не избежать, ведь своими размерами небесный город в семь раз превышает Рагхайн — самый крупный город десяти царств.

От автора:
Автор антуража хотел бы увидеть в игре максимальное количество различных сфер интересов, поэтому не ставит никаких рамок и ограничений по поводу того, кто именно должен присутствовать в сюжете (кроме одного пожелания — хочется в списках персонажей хотя бы одного гуманоида, бога или кто там у вас будет жить в небесном городе). Хочется лишь, чтобы авторы сюжета по возможности не ограничивались дворцовыми интригами, а, быть может, даже перенесли место действия из дворца, скажем, на улицы города, или даже в сам небесный город. В общем, границы оставляю размытыми, дерзайте.
Наверх
30.10.2016, 19:13
Tulius
Администратор сайта
Автор сюжетов
Re: Задания для команд 30.10.2016, 19:17
9-й Скотч
Фабула №3 - Сон (по мотивам одного современного детективного романа)

Героиня жалуется, что ей снится один и тот же сон. Сон этот довольно странный, насыщенный странными образами. В нем присутствует чувство тревоги и опасности.
Героиня, измученная сном, просит неких своих знакомых пожить некоторое время с ней, так ей будет спокойнее. Среди знакомых есть герои, воспринимающие ее видения всерьез, по крайней мере, верящие в то, что во сне можно найти некий ключ, указывающий на источник опасности.
Героиню убивают, когда она находится в окружении близких ей людей.
Профессионально истолкованный сон с объяснением образов помогает найти убийцу.


Антураж №16 
Ночь на юге, как известно, наступает быстро: не успеваешь докончить разговор со случайно встретившимся знакомым, и уже бездонная синева неба сменяется такой же бездонной чернотой. И тогда ты явственно ощущаешь пространство и точно определяешь свое положение относительно звезд, что в бесчисленном количестве рассыпались над твоей головой.
Затем постепенно ты сужаешь в сознании сферу, окружающую тебя, начинаешь различать отдаленные холмы, строения, макушки высоких деревьев, наконец, ты снова оказываешься здесь, в «Ривьере», в той же компании, с которой тебя врасплох застала ночь. Ты слышишь разговоры людей и звуки скрипки, играющей народную мелодию. Удивительно, но этот кабачок – именно то место, где никогда тебе не удастся уединиться, уйти в себя, почувствовать оторванным от мира, даже если ты сядешь за отдаленный столик с полным бокалом красного вина. Здесь все очень близко, и кажется, что именно тут должны сойтись судьбы мира.
Уютная терраса подходит к самой дороге. В нескольких шагах отсюда – развилка трех путей. Один из них поднимается наверх по холму к новым кварталам Дубравки; другой ведет к старинному центру столицы, третий же подобен раскрытой настежь двери, в которую врывается то резкий ветер приближающейся грозы, то свежесть погожего летнего утра. Кажется странным, что можно сидеть здесь, посреди неудержимого потока. В этом месте нельзя останавливаться – оно создано для движения. Третья дорога, сходящая вниз, всего в ста шагах от «Ривьеры» выводит за городскую черту, а там дальше, совсем скоро ты встречаешь на своем пути древнего стража славянских земель, тысячелетнюю разрушенную крепость Девин, и сейчас стоящую у самой границы. Этот чужой мир лежит где-то рядом, но сейчас ты его не видишь. Вот недалеко от террасы, по ту сторону дороги густо разросся кустарник, за ним – обрывистый берег великой европейской реки, предел земли, на которой ты сейчас стоишь. Стоишь и всей кожей ощущаешь вокруг себя пространство, хотя, может быть, и кажешься маленькой точкой с того берега, с тех чужестранных холмов.
Здесь, на перепутье, насыщенной ароматами августовской ночью можно ожидать самых невероятных событий и встреч. Мир меняется вместе с твоим сознанием, и ты уже не удивляешься ничему. И если еще днем ты полагал, что смог обмануть весь свет и забраться в самый укромный уголок континента, то с наступлением темноты ты понимаешь, что твое укрытие — иллюзия. Именно здесь и сейчас к тебе может подойти кто-то, кто станет вестником твоей судьбы, кто изменит жизнь раз и навсегда. И это произойдет просто и обыденно, он просто приблизится к твоему столику и скажет «привет».
- Привет, - раздался чей-то приятный голос…

Место реальное. Ссылка в Картах Гугла:
Кабачок


Антураж №25
Племя Диких Крыс медленно двигалось через заросли. После последней стычки, на этот раз с непонятными существами — вроде люди, а суставы в обе стороны гнутся — их осталось немного. И зубастые ящеры почти все полегли тогда. Выгнанные с обжитых мест более многочисленным племенем, Дикие крысы уходили все дальше на юг уже больше месяца, выбирая подходящее место для того, чтобы осесть. Оно должно было быть хорошо укрыто, с водой и едой, и без злобных соседей. С последней стоянки — металлического дома, наполовину гладкого, без окон, наполовину открытого, со множеством комнатушек и трубой, уходящей вбок, стоящего на краю солончаковой пустоши — их согнали эти люди-кузнечики. Числом они едва ли превосходили Диких Крыс, и оружия у них не было. Зато какая силища! Металлические заостренные палки разной длины, всегда выручавшие Диких Крыс, в этот раз оказались бессильны. Как и ездовые зубастые ящеры — верные спутники и незаменимые помощники в охоте. Дикие Крысы бежали, не успев прихватить половину из довольно скромных пожитков.
Пат — жилистый, невысокого роста паренек — двигался впереди основного отряда. Он шел налегке, выступая в роли не то разведчика, не то проводника. Если заросли впереди оказывались непролазными, если на пути поджидала ядовитая трясина или стая лысых шакалов, он возвращался, чтобы найти новый, более или менее удобный и безопасный путь.
В этот раз Пат вернулся взмыленный и направился прямиком к главе племени Самухе.
— Там, впереди, — парнишка махнул рукой, указывая дорогу, — целое селение! Заброшенное! Домов сто, наверное! Да нет же, сто раз по сто!
Оживление юного разведчика передалось племени. Дикие Крысы дружно двинулись вслед за Патом. Спустившись в огромный котлован, поросший вековым лесом, и поднявшись с другой его стороны, скитальцы вышли на край древнего поселения. На месте старого города росли огромные деревья. Не так густо, как в котловане: то тут, то там встречались полянки, едва ли покрытые мхом . Где-то угадывались уцелевшие дома, от каких-то остались полуразрушенные остовы или вообще груды обломков. Странные — прямые и узкие — полосы камня разбегались между строениями.
Племя собралось на небольшой открытой площадке, ожидая решения Самухи. Здесь, в старом городе, можно было найти и убежище, и вещи, оставшиеся от прежних обитателей. Уцелевшие дома могут стать надежным укрытием от непогоды и хищников. С другой стороны, кто его знает, какие существа к этому времени могли облюбовать древнее поселение?
Вдруг Лая, дочь главы Диких Крыс, резко вскрикнула:
— Она идет сюда!
Первым подхватился Пат:
— Кто идет? — Схватив свое "копье" поудобней, он встал в боевую стойку, загородив девушку.
Лая, сама между умевшая отлично за себя постоять, кивнула в сторону. Вполовину возвышаясь над лесом, на них наступала огромная женщина, воинственно поднявшая палку. Племя разом попятилось, в любую минуту готовое перейти к более активному отступлению. Лишь Пат, пристально наблюдавший за великаншей, облегченно опустил оружие.
— Не бойтесь, братцы! Она окаменела. Кое-где уже даже обрастать стала.
Самуха неотрывно смотрел на великаншу. Что-то смутное всплывала в его памяти при виде грозной каменной женщины. "Мать...". Вожак стряхнул наваждение — причем здесь мать?
— Слушайте меня, Крысы! Сейчас мы разделимся по трое, и осмотрим все вокруг. Надеюсь, никто не забыл клич опасности?
Наверх
30.10.2016, 19:17
Отредактировано: Tulius, 30.10.2016, 19:41
Tulius
Администратор сайта
Автор сюжетов
Re: Задания для команд 30.10.2016, 19:22
Кикиморы 
Фабула №2 - Сценарий убийства 

Эпиграф: «Я навсегда запомнил, как отец сказал мне: "Если тебе когда-то в жизни представится второй шанс — не используй его, как первый"»

Совершено преступление. Приглашённый детектив предлагает в деталях воспроизвести вечер преступления, для этого каждый из присутствовавших в доме во время убийства должен сыграть роль кого-то другого. Детектив заранее подготовил для всех "сценарии" предварительно подробно расспросив каждого о его действиях и перемещениях) и "реквизит" — хорошо заметные предметы и аксессуары, символизирующие исполняемую "роль" (фуражка обозначает майора, костыль — инвалида, шаль — немолодую леди и.т.д.). Многих по разным причинам не устраивают предложенные "роли", но детективу удаётся настоять на своём варианте. Также он просит по возможности максимально точно воспроизводить "сценарий". Некоторым участникам детектив выдаёт свёртки/конверты и просит владельцев ознакомиться с их содержимым только когда они окажутся в одиночестве. Сам детектив предполагает сыграть роль жертвы.
В финале "спектакля" (который, разумеется, проходит с отклонениями от "сюжета") выясняется, что "труп" действительно труп.


Антураж №13

На Диком Западе
Вечер был самым обычным. Как всегда, к сумеркам ковбои и трапперы подтягивались в салун Большой Марты, пили пиво и виски, играли в покер, щипали девиц за выпуклости. По мере того, как увеличивалось количество пустых бутылок, табачный дым сгущался, голоса становились громче, а кое-кто уже прицеливался кулаком в глаз соседа. Внезапно двери распахнулись, и на пороге появился Билл Крейтон. Завсегдатаи салуна притихли. Не то что бы воцарилась абсолютная тишина, но взвизги девиц почти прекратились, буянивший в углу рейнджер упал лицом в тарелку с бифштексом и отключился, кто-то, терзавший банджо, оставил струны в покое, Большая Марта за стойкой перестала греметь стаканами и бутылками.
Билл, шериф мелкого техасского городка (Уичита-Крик), ногой выдвинул ближайший стул, сел и обвел всех мрачным взором. В последнее время настроение у него было хуже некуда, и причин для этого было хоть отбавляй: за рекой в прошлом месяце убили двух рейнджеров, скотокрады совсем обнаглели — лошадей уводили уже среди бела дня, бандиты громили ранчо чуть не каждую неделю, торговцы сворачивали свои дела и покидали округ.
— Эээ, здорово, Билл! — выдавил из себя пьяница Майк Турески, который вообще-то был не такой уж и конченый пропойца, говорят, даже учился где-то. Правда, это было так давно, что он и сам уже не помнил, где именно. — Какие новости?
Билл выдержал паузу.
— Новости? А я надеялся, вы мне расскажете. Например, кто вчера увел восемь неклейменных быков у старого Хью. На лицах присутствующих отразилось удивление, и шериф, пристально следящий за выражением трезвых и не очень лиц, так и не увидел ничего особенно подозрительного. Подождав еще немного, он понял, что кроме удивленных возгласов и испуганных перешептываний он ничего не дождется, и махнул рукой Марте. Она тут же принесла ему пару кружек крепкого местного пива и вернулась за стойку. Шериф молча стал прихлебывать из кружки, глядя на сумерки за окном. Мало-помалу каждый в салуне вернулся к своим делам…



Антураж №26

Легкий ночной ветерок едва шевелил раскрытые шторы. Листья растущей за окном акации подрагивали, поблескивая росой. В луче лунного света в комнате парили и танцевали пылинки. Ночь выдалась теплой и тихой.
Лунный луч лениво полз по стене, вырезая из мрака то погасшее бра, то угол картины, то полку с игрушками.
В неверном лунном свете все кажется призрачным и зыбким. Кто-то шевельнулся в углу? Нет, это всего лишь ветка качается за огнем, бросая пляшущие тени. У плюшевого мишки на полке сверкнули глаза? Нет, то всего лишь лунный свет отражается в пластмассовых бусинках. Кто-то перешептывается под кроватью? Нет, это всего лишь... Постойте. Мишка шевельнул лапой? Или показалось? И вот опять...
Плюшевый мишка медленно вертел головой, словно озираясь. В пластмассовых глазах не отражались эмоции и чувства. Мордочка, лишенная мимики, тоже не могла ничего передать. Но, кажется, медведь был в замешательстве. Он почесал в затылке, вздрогнул, посмотрел на свои лапы, потом принялся судорожно ощупывать морду и закричал. Правда, крик больше походил на рык. Не медвежий, а скорее рев медвежонка, но все равно в ночной тиши этот рык звучал пронзительно и зловеще.
Со всех сторон в темноте что-то зашуршало и недовольно заворчало. Кто-то шикнул, а арлекин сидящий на крае комода, зло выругался и запустил в медведя кубиком.
Медведь ойкнул, свалился с полки, мягко плюхнулся об пол и умолк.
В комнате снова стало тихо. Даже под кроватью никто больше не шептался. Только ветка акации качалась за окном.

А теперь то, что автор не смог впихнуть в литературную часть задания.
Не смотря на мрачные краски, которыми написана эта небольшая интерлюдия, сама история не обязана быть мрачной. Это могут быть как ужасы, так и добрая сказка (а может и что-то другое). Собственно, не хотелось бы накладывать жестких рамок по настроению и стилю. Место действия тоже может быть изменено. Главное — все персонажи данной игры должны быть ожившими игрушками. Они ограниченны в пространстве в каком-то месте, будь это кукольный домик, комната или все здание. А за пределами этого пространства самый обычный мир, где нет (или почти нет) магии.
Наверх
30.10.2016, 19:22
Tulius
Администратор сайта
Автор сюжетов
Re: Задания для команд 30.10.2016, 19:24
Графовирус
Фабула №10 - "Маньяк"

В полицию поступает заявление от добропорядочного гражданина. Тот заявляет, что его преследует какой-то маньяк: угрожает по телефону, в письмах, пишет на стенах дома и на дверях, устраивает пакости и т.п.
Полиция через некоторое время находит «маньяка», однако, несмотря на некоторые имеющиеся улики, этот человек тверда отрицает свою вину.
Через некоторое время «маньяка» находят мертвым. Полиция вынуждена расследовать его убийство.



Антураж №14 


В импровизированном лагере пахло дымом и свежеприготовленной едой. Кто-то играл на инструменте, вроде губной гармошки; неподалеку раздавался приглушенный нервный смех. От этих звуков и запахов вновь по затылку застучали молотки, накатила тошнота. Раненая голова все еще давала о себе знать. Кейн осмотрелся и наткнулся взглядом на пригорок, куда пять минут назад направилась рассерженная Сага. Он двинулся следом, с каждым шагом пытаясь заглотить как можно больше свежего воздуха, чтобы побороть неприятные ощущения и слабость. Попутчики остались далеко позади, попытки прийти в себя мало-помалу возымели действие. Ко времени, когда на вершине холма стал виден напряженный женский силуэт, он уже был в состоянии завести беседу:
— Пришла посмотреть на Гранард, Сага? Отсюда неплохой вид.
Далеко внизу, по ту сторону пригорка на бескрайней равнине раскинулся горящий огнями город. Сага дернула плечом.
— Самое то — восторгаться видами, когда до цели рукой подать! — сердито ковырнув землю носком сапога, она повернулась к Кейну. — Что слышно о починке нашего транспорта?
— Вроде как обещают, что утром сможем выдвинуться.
— Можно было не спрашивать! — девушка отмахнулась. — Просто смешно! Как будто они специально тянут время!
— Не думаю. Относись к этому проще — у тебя есть возможность провести эту ночь спокойно.
Не успел Кейн договорить, как в лесу, в стороне от них, что-то рухнуло. Послышался треск веток, из чащи взметнулась стая ворон и, оглашая округу беспокойным граем, полетела в сторону города. Полная луна, освещавшая окрестности, скрылась за тучей; в наступившем сумраке еще ярче проявились светящаяся дымка городских огней и на ее фоне черные точки удаляющихся птиц.
— Чертов лес...
Повисшую тишину нарушил шорох травы; Сага быстрым шагом возвращалась обратно. Уже спускаясь с холма, она обернулась:
— Спокойная ночь, да?! До завтра еще нужно дожить!
Еще нужно дожить… Неприятная мысль засела в голове, как гвоздь; тело отозвалось слабостью, в ушах гулко забухала кровь. Помутнение оказался кратким, но его хватило, чтобы потерять девушку из виду. Он постоял еще немного и, выдохнув, направился вниз.


Антураж №27

Раньше я часто видел один и тот же сон. Очень странный сон, похожий на давно забытое воспоминание. Так нам иногда являются во снах отголоски нашего детства, когда мы еще не умели говорить и воспринимали мир совсем иначе, когда у вещей не было имен, а мир каждый день открывал перед нами новые грани. Сон, похожий на воспоминание о том, чего и вовсе никогда не было. Бывает ведь так, что возвращаешься во сне в какое-то место, узнаешь его во сне, но не можешь вспомнить в реальности. Или может быть даже похожий на наркотический бред. Тут мне сложно сравнивать. Никогда не пробовал наркотиков.
Сон всегда был одинаков по содержанию, но всегда отличался в деталях. Я появлялся в незнакомом городе в разных местах и шел уверенной походкой в одно и то же место. Ноги сами вели меня куда нужно, но со временем я научился ориентироваться в городе, являвшемся во снах, не хуже, чем в собственном. Выучил маршруты автобусов, обращал внимание на достопримечательности. Но нигде не задерживался. Я шел к парку.
Парк этот был довольно велик и располагался в центре города, найти его не составляло особого труда. В парке по периметру было несколько входов, но я всегда шел к центральным воротам. Сквозь фигурную решетку забора я видел прогуливающиеся парочки, дамочек с колясками, резвящихся детей и молодежь на роликах. Видел лотки со сладкой ватой, аттракционы, мороженщиков и продавцов шаров. Парк утопал в зелени, цветах, там искрились фонтаны, слышалась живая музыка, детский смех. Но все это было лишь по сторону решетки.
И вот я подхожу к центральному входу. Ворота как всегда распахнуты, но за ними ничего не видать, словно сразу за забором начинается дымовая завеса. Над ажурной кованой аркой ворот есть название парка, но я каждый раз не могу его прочесть.
За мгновение до шага в клубящийся дым я еще отдаю себе отчет в происходящем. В этот миг я усилием воли могу заставить себя проснуться. Я могу насладиться моментом, бросив взгляд по сторонам. Последний раз ощутить цвета, запахи и звуки оживленного города. Потому что там ничего этого нет.
Но обычно ничего страшного со мной во снах не происходит, поэтому любопытство берет верх, и я делаю шаг. Морозный воздух обжигает тело, и я просыпаюсь. Просыпаюсь в парке у раскрытых ворот за спиной, но в них уже нельзя пройти. Я понимаю, что это не настоящее пробуждение, что я могу проснуться еще раз в своей постели, но вокруг все такое осязаемое и реальное, что недавние реалистичные краски и звуки города кажутся неестественными, словно декорации.
Но вместе с осознанием реальности происходящего приходит и осознание того, что все это невозможно. Это как путешествие в другой мир, где все совсем иначе. Здесь в парке все краски стерты, звуки приглушенны. Нет яркого света, и прохлада оседает росой на коже. Прогуливающиеся парочки, лоточники и мамочки предстают в виде неторопливо плавающих смазанных теней. Осязаемы только неодушевленные предметы, но и их очертания размыты, а расстояния невозможно определить на глаз. Хотя нет. Порою и внутри парка и снаружи через забор я виду одного и того же человека. Это бездомный, который обычно просит милостыню около ворот. Со мной он никогда не общается, а если я бываю настойчив и докучаю ему, то прогоняет меня своей палкой.
Я иду вглубь парка к старому кладбищу, что было здесь раньше. Сейчас в этом месте по иронии судьбы парк аттракционов, но в этом сумеречном мире снесенные могильные плиты и кресты более реальны, чем смутные громадины каруселей и горок. Еще дальше виднеется высокая башня из черного кирпича, уж не знаю есть ли она в реальности, то место с той стороны забора не просматривается. Но туда я никогда не хожу, есть в той башне что-то пугающее, а во сне я очень четко осознаю, что в этом парке не везде можно гулять. Обычно я просто брожу до пробуждения около пруда меж мраморных статуй или сижу в одной из беседок. Я жду ее. И иногда она является мне.
Я никогда не успеваю заметить, откуда она приходит. Она легка, грациозна. Ее красное платье в этом мире лишенном ярких красок, словно всполох огня. Ее волосы, развивающиеся по плечам, ее большие глаза из-за которых лицо кажется немного детским, грустный и задумчивый взгляд, ее мимолетная улыбка, которая вмиг озаряет светом лицо — все это, словно образ, воспетый поэтами или сошедший с полотна художника.
У нее тихий голос и дивный смех, похожий на перезвон колокольчика, правда, этот голос я слышу редко, а смех еще реже. Она не сторонится меня, но редко поддерживает разговор. А когда я начинаю рассказывать о себе резко останавливает. Особенно чутко она реагирует на мои попытки представиться. Она тут же прижимает ладошки к моим губам, шикает, злится и даже порывается уйти. Но на темы, не касающиеся меня или ее, она общается весьма охотно. Вернее, слушает мою болтовню и иногда вставляет слово другое. Или мы просто молчим.
Думаю, излишним будет говорить то, что я полюбил ее с первого взгляда. И что прихожу в этот парк только ради нее. И наши свидания, с вашего позволения, останутся тоже между нами. Но в какой-то момент я уверил себя в том, что наши чувства взаимны. С временем я научился понимать ее без слов. Ну, или тешил себя мыслью, что научился понимать. Наши отношения медленно развивались. Мы держались за руку, она клала голову на мое плечо, когда мы сидели на скамеечке. И вот однажды наши лица оказались так близко, что я почувствовал ее дыхание на своих губах. И в ее глазах я прочел «Да». И потянулся к ней.
И тут в этом довольно скудном на звуке мире раздался грохот. Меня ослепила яркая вспышка. И вот уже над нами в клубах черного дыма нависает злобная рожа с горящими от бешенства глазами и клыкастым оскалом.
— Бугимен, нет! — кричит девушка и спихивает меня со скамейки. Я падаю с кровати и просыпаюсь в своей квартире.
Больше мне тот сон не снился.
Наверх
30.10.2016, 19:24
Tulius
Администратор сайта
Автор сюжетов
Re: Задания для команд 30.10.2016, 19:27
All inclusive
Фабула №9  - Охотник

Евсеев затолкал один за другим патроны в карабин. Все, как один, помеченные желтой краской. Утром он сам лично вытащил из них все пули. Убивать он никого не собирался, но проучить наглеца надо. Закинув карабин за спину, он вышел из дома и зашагал в лесничество.
Уже войдя во двор, он услышал скулеж. Что такое? Его лучшая лайка застряла на крыльце: лапа угодила в щель между половицами. Что же за беда?! Евсеев подбежал к Найде и скинул карабин. Отжав доску и высвободив любимицу, Евсеев обернулся. Ему в лицо смотрело дуло его же карабина. Евсеев лишь ухмыльнулся и неспешно направился к поднявшему оружие. Выстрел. Евсеев упал. А на траву вылетел отстрелянный патрон с желтой пометкой.


Антураж №17

Кемпинг
Туристический сезон заканчивался. И хотя погода еще позволяла наслаждаться природой в условиях неорганизованного туризма, кемпинг с каждым днем пустел все больше. Легкие постройки, в которых останавливались обычно семьи с детьми, почти все стояли запертые, обслуживающий персонал разъехался по домам. И только Геннадий Петрович, директор базы, задержался. Тому было несколько причин.
Во-первых, оставалось еще несколько отдыхающих, которые планировали задержаться буквально пару дней, так что смысла скандалить, требуя, чтобы они немедленно освободили палатки и стационарные домики, не было никакого. В конце концов, бизнес всегда заинтересован в постоянных клиентах, и ради этого Геннадий Петрович готов был потратить еще несколько дней своей жизни.
Во-вторых, он очень любил именно эти последние деньки, завершающие лето. Не было ежеминутных проблем, которые так раздражают в пик сезона, не было шума и гама постоянно прибывающих туристов, не лаяли собаки, не раздавались визгливые крики вечно недовольных дам, следующих к морю и почему-то не нашедших на своем пути пятизвездочного отеля, да и хозяйственных вопросов, требующих немедленного решения, не осталось.
И еще одно. Те, кто задержались в кемпинге, были особенными. Во всяком случае, так казалось Геннадию Петровичу. Он чувствовал странную духовную близость с этими, почти незнакомыми людьми, разделившими с ним странное, немного печальное чувство, которое вызывали в нем уходящее лето и пустеющий кемпинг…


Антураж № 24

Эпиграф:
Ты должен сделать добро из зла, потому что его больше не из чего сделать.


Василий привычно осматривал местность с вышки. Ночь отступала. Предрассветные сумерки ничего не нарушало — ни дуновение ветра, ни звуки всегда бодрствующего леса. Уставший от однообразного пейзажа, Василий не сразу обратил внимание на движение у границы внешнего периметра метрах в двухстах от него. На краю леса медленно колыхалась фигура непонятного очертания. Стараясь не упустить из виду странную фигуру, Василий попятился и стал не глядя нащупывать ручку прожектора. Черт возьми! Где же она? Боец развернулся, ухватился за тяжелую рукоять и направил луч туда, где минуту назад было движение.
«Фу-уххх…» — вздох облегчения вырвался у Василия. Куст! Это был просто куст, ветви которого колыхал ветер. Не хватало Василию в последнее дежурство проникновения в Зону. Ветер? Василий глянул на лес вдоль внешней границы. Ни одна ветка не шевелилась. «К черту! К черту!», — Василий не задержится здесь и лишнего часа. Камыш тоже говорил, что отслужит срочную и уедет отсюда. Все изменилось после очередной вылазки в Зону по тревоге. Камышев служил на внутренней границе, ему случалось попадать за ограждение. Сигналки выли нечасто. Но на каждое происшествие высылалась бригада быстрого реагирования. С того задания Камыш пришел седой, как лунь. Он и до того особо разговорчивым не был, а тут совсем стало слово из него не выдавить. А как в глаза посмотрит — так вообще мороз по коже. Как будто рентгеном мозг твой просветил и мысли все твои знает. И чертики такие в глазах пляшут. И как будто ухмыляется. Вот и сегодня сработала сигналка. Едва за полночь, еще до того, как Василий заступил на дежурство. За неполных полтора года, Василий так и не привык к их тревожному вою. Спящий на соседней койке Камыш — его дежурство было вчера — лишь улыбнулся, да на другой бок повернулся. Вот это нервы!
Василий еще раз полоснул прожектором на право, на лево.
— Слепень! Проверь границу на участке А2! — боец решил на всякий случай осмотреть подозрительный куст. Не сам. Он ефрейтор. Он на вышке. По периметру пусть духи бегают. Он в свое время не один десяток километров намотал.
Глаз зацепился за неоновую вывеску в ста метрах от внешней границы. «Сотка». Толи бар, толи гостиница, толи черт знает, что еще. Ушлая парочка из этих мест открыла заведение, по словам «старожилов», сразу же после объявления Зоны Отчуждения. Василий даже представить себе не мог, сколько же народу съезжалось тогда в эти места. Ближайшее поселение было километрах в десяти, а толпам любопытствующих надо было пить, есть, спать. Даже полтора года назад, когда он только-только заступил на срочную службу на объекте Н280 (по-простому Зона), отбоя от всяких сталкеров-ученых-экстрасенсов не было! Этим летом поток любопытных изрядно уменьшился. Июнь выдался на редкость холодным и дождливым. Наверное, дело в этом.
Сменившись, Василий начал недолгие сборы — вещей немного, сослуживцев тоже. Без пятнадцати десять он уже стоял у старого ЛиАЗа, а в пять минут одиннадцатого автобус, несмотря на почтенный возраст, лихо подпрыгивал по проселочной дороге. Словно прощаясь с бойцами, завыла сигналка за внутренним периметром.



Наверх
30.10.2016, 19:27
Найден баг?