Сезон охоты

─ Мы должны успеть первыми. Найти их всех. Первыми, слышишь?..

Лицо говорившего тонуло в темноте, только неверный свет свечи выхватывал холеную руку и шитый золотом край рукава.

─ И это сделаешь ты.

Тонкий палец с массивным перстнем вытянулся, как наложенная на тетиву стрела. ─ Как только они будут в моих руках, я дам тебе то, о чем ты так мечтаешь.

Бледная рука опустилась, расслабившись, и только слегка шевельнула пальцами перед тем, как затушить свечу. 

 Или умрешь. 

*   *   *

...Охотник придержал отогнутую ветку, почтительно пропуская спутника, бесшумно и аккуратно вернул ее на место.

─ Здесь. Видите  кривую сосну? Это то самое место, что девка описала. Осталось только дождаться, пока стемнеет. И вы, Ваша светлость, ─ охотник тихо хмыкнул, ─ глаза не зажмуривайте. Мы на самой опушке, до Чертова пояса далеко.

Его спутник, одетый довольно щеголевато, открыл до того крепко зажмуренные глаза и опасливо огляделся. ─ Если тут водятся такие как она, может, этот Чертов пояс как зараза распространяется. Повар рассказывал, почтенный, между прочим, человек! Как лично видал - мужик только краешком башмака заступил, а его на части разорвало!

Охотник усилием воли сохранил бесстрастное выражение лица, кинул свой мешок возле ближайшего дерева и сел, опершись на него спиной. ─ Вашей светлости достаточно было просто подождать, пока я принесу добычу. Я бы, честное слово, справился сам.

Светлость, расстелив носовой платок на поваленном стволе, уселся и вздохнул. ─ Хочешь, чтоб тебе принесли то, что нужно, проследи лично. А то кто тебя знает, поймаешь мне первую попавшуюся сову, не выходя из Города, а я время теряй.

 Снова вздохнув, тихо добавил. ─ И голову...

*   *   *

Тяжелая кованая решетка, надежно закрывающая выход из Башни, медленно поползла вверх, и в проеме ворот показалась телега, неприятно стучавшая по булыжной мостовой изношенными деревянными колесами. На телеге в привычно невозмутимой и оттого как-то особенно угрожающей позе неподвижно замер палач – кисти рук в тяжелых перчатках опираются о длинное отполированное топорище, ноги для устойчивости широко расставлены, ярко-красный островерхий капюшон небрежно лежит на плечах – представитель такой востребованной ныне профессии, палач не считал нужным скрывать свое лицо. 

На фоне этой внушительной фигуры совсем потерялся измученный молодой человек в грязном тряпье, безучастно сидящий на дне разболтанной телеги. Черными космами свисающие на лицо пряди волос, серое, в тон к пасмурному небу, пыльное лицо, опущенные плечи – приговоренный был совсем не похож на злодея, в ожидании которого уже бесновалась толпа на площади перед подготовленным костром. В нем вообще ничто не привлекало внимания, только, пожалуй, удивительно синие, как два горных озера, глаза, так не вяжущиеся с общим обликом.  

Телега въехала на площадь, и в воздухе повисла звенящая тишина, уже через мгновение взорвавшаяся негодованием, страхом и ненавистью. Дрожало, перекатывалось, рассыпалось дробно одно и то же слово: «Убийца!.. Убийца!.. УБИ-ИЙЦА!!!..» 

Крики не умолкали ни на секунду, толпа зверела и томилась в предвкушении, наблюдая за привычным ритуалом. И вот уже под этот аккомпанемент осужденный накрепко привязан к столбу, вот уже прочитана формальная молитва, уже затрещал, разбрасывая искры, загоревшийся хворост.

И только очень внимательный наблюдатель мог бы заметить, как одинокий ястреб, паривший высоко в небе над Городом, прямо перед въездом телеги на площадь снизился, сделал круг и метнулся прочь. Как налетел вдруг неистовый ветер, разметав плотные, уже надоевшие тучи. Как пролегли черные тени, подчиняясь выглянувшему на очищенном небе солнцу. Как вовсе скрыли несчастного из глаз торжествующей толпы взметнувшиеся до неба языки смертельного очищающего пламени. И как, спрятав мимолетную удовлетворенную улыбку под глубоким капюшоном винного цвета, кивнула и незамеченной покинула площадь красивая молодая женщина.

Мартин

Фред

Перри

Джина

Несса

Чак

Кентигерн

Лэнт

Ярга

Руна

Габриэль