Ведущий
Общее доверие: 100%
Пестель Павел Иванович 31.12.2010, 06:53
Поздней осенью 1825 года трое офицеров: Пестель, Рылеев и Бестужев-Рюмин — сидели в придорожном трактире в окрестностях Петербурга и вели непринужденную беседу. Первоначально они не обратили особого внимания на монаха, севшего за соседний стол и попросившего принести ему горячих щей.
— А поехали к цыганам! — громко предложил своим товарищам Павел Иванович Пестель. — Я знаю там одну красотку... Не пожалеете, господа, не пожалеете!
— К цыганам? А ну как моя Наталья прознает! Беды не оберусь, — отвечал ему Кондратий Федорович Рылеев.
— Не бойся, мы тебя не выдадим! — ответствовал Михаил Павлович Бестужев-Рюмин.
— Опомнитесь, дети мои, — внезапно встрял в разговор монах. — Предаетесь греху прелюбодеяния, грех это смертный.
Офицеры в миг замолчали и обернулись в сторону старца.
— Да какой же это грех, батюшка! — возразил Бестужев-Рюмин. — Мы лишь из любви к искусству! Знаете, как цыганка Луша поет?!
— Не лгите, ой, не лгите! — прервал подпоручика старец. — Вижу я, что вы не только своих достойных жен обманываете, но и против самого царя лихое замышляете.
После этих слов замолчал весь трактир, а монах продолжал:
— Вижу насквозь вас: вот государя нашего Александра Павловича не стало, так и удобный момент наступил крамольные мысли высказывать и недоброе замышлять. А ведь забыли заслуги покойного императора и его победу великую на Наполеоном. Кто французов из Москвы выбил и наши войска в Париж ввел? Забыли.
Офицеры с удивлением уставились на старца.
— Батюшка, а ты, кажется, болен, — сказал Пестель. — Кто тебе сказал, что государь-батюшка умер? Мы все видели его сегодня на параде. Жив-здоров, и долгих ему лет.
— И что за война с Наполеоном? — добавил Рылеев. — Какая Москва, какой Париж? Сгинул Бонапарт уж 13 лет как, в июне 12-го года, едва собрался на Россию двинуться. Исчез бесследно. Говорят, что в Немане при переправе утонул. Французская армия и отступила.

Монах внезапно замолчал и побледнел, словно услышал нечто ужасное. Затем он резко встал и вышел из трактира.
— Странный старец, — заметил Пестель.
— И борода у него накладная, — добавил Рылеев.
— Пошли-ка, Кондрат, последим... А Миша с трактирщиком пока разберется.
Пестель и Рылеев вышли из трактира и направились за старцем, чья черная ряса мелькнула в уже давно потерявшем листву лесу. Однако монаха друзья не нашли, зато натолкнулись на нечто странное. Прямо в воздухе, искрясь и сверкая, висела большая дыра, внутри которой клубился вихрь. Офицеры и так были не из робкого десятка, а количество выпитого пунша и вовсе начисто лишило их страша. Не сговариваясь, Павел Иванович и Кондратий Фёдорович сунули голову в воронку... и тут же были ей выплюнуты в совершенно непонятном месте.

Из поздней осени они внезапно попали в летний вечер. Вокруг стояли странного вида постройки и росли куцые деревца, кустарник, кое-где были разбиты клумбы. Ничего не понимая, друзья решили разделиться и искать странного старца в разных углах двора.

Павел направился к какой-то постройке явно служебного назначения, так как заметил открывающуюся дверь. Во двор вышел молодой человек, одетый очень странно. Он нервно озирался по сторонам, а столкнувшись взглядом с Пестелем, и вовсе замер на месте.
— Стоять! — скомандовал Пестель. — Кто такой?
— Аспирант Сергей Сенсеров, — ответствовал он, испугавшись командного голоса офицера. — Вы... вы прошли через портал? Вам нельзя было....
— Что значит, нельзя?! — возмутился Павел. — Посреди леса дыру выставили, а я должен был мимо пройти? Отвечайте, что это такое и где я нахожусь? И куда делся этот ваш старец?
Сергей не спешил отвечать.
— Сейчас, сейчас, мы все исправим, — пробормотал он под нос и устремился у одной из построек, возле которой в воздухе висела дыра, подобная той, через которую выпали Пестель и Рылеев. — Нужно только еще немного стабилизировать портал, а то надолго его не хватит.

Павел ни на шаг не отставал от молодого человека. Его внимание привлекла маленькая черная колодка с сучком и множеством пуговок, подписанных буквами и цифрами. Сергей нажал на какие-то пуговки, и из колодки донесся неестественный голос: “Ждите ответа! Ждите ответа!”
— Что за чертовщина! — воскликнул Павел.
— Это стабилизатор, господин офицер, — начал объяснять Сенсеров. — Он позволяет открыть проход в другое время. Вот вы из своего времени случайно попали к нам, на 200 лет вперед. Сейчас мы портал стабилизируем и вас вернем.
Пестель просто рассвирепел:
— Стабилизатор?! Да кто тебе позволил такие опыты ставить?! Показывай, как твоя машинка работает!
Сергей постарался успокоить офицера.
— Сейчас я вам все покажу. Все просто. Вот тут надо последовательно набрать определенные циферки, а потом подождать 10 минут. Принцип действия я вам не скажу, на самом деле этого никто не знает, но алгоритм четкий. Только подзаряжать трубку нельзя забывать. А для этого нужно вставить этот проводок вот в это отверстие. Проводки же из некоторых окон торчат.
— Дай сюда!
— Погодите. Еще несколько минут подождать надо. Потом сами попробуете... Тут вдоль институтского двора отметки поставлены. По ним видно, в какой год можно попасть.
— Ясно, разберусь.
— Погодите, — спохватился Сергей, — а вы вообще кто и из какого года? А то я вас на войну с Наполеоном отправить собрался, а вы, может, из другого времени.
— Не было никакой войны с Наполеоном! — проревел офицер. — А я Павел Иванович Пестель, полковник Вятского пехотного полка. И сейчас на дворе Лето Господне одна тысяча восемьсот двадцать пятое!
— А... Так это вас, значит, в следующем году повесят!
Пестель остолбенел:
— Повесят? За что?
— За организацию вооруженного мятежа в декабре этого года.
— Но... я не собираюсь организовывать вооруженный мятеж, — обескуражено произнес несостоявшийся декабрист. Сергей сразу же перешел в наступление.
— Вы обязаны его организовать! Иначе нарушится пространственно-временной континиум, полетят ко всем чертям причинно-следственные связи! Вы соберете мятежников на Сенатской площади, а потом обязательно будете повешены! И если на вас не затянут петлю, то всем нам кранты!
Пестель оторопел от такой наглости:
— Но я не хочу быть повешенным! Я не собираюсь, как агнец, идти на заклание ради вашего континиума. Вешайся сам, щенок, если хочешь!
И с этими словами Павел выхватил из рук Сергея колодку с пуговицами, а самого парня толкнул в уже окончательно “стабилизировавшуюся” дыру.

Вытолкнув Сенсерова в дыру, Павел посмотрел себе под ноги. На земле он увидел какие-то полоски, нанесенные белой краской, которые напоминали засечки на окружности. Чуть дальше он заметил и цифры 1800. Стало ясно, что каждая засечка означает год, а открытый портал располагался как раз на уровне 1812 года. Павел вздохнул и отправился назад. Назад дороги нет, на виселицу он совсем не хотел. Он всегда мечтал оказаться в прошлом, когда жизнь была более размеренной и разумной. Золотой век Екатерины — вот куда он решил отправиться. Попал он, правда, не в блистательный Петербург, а в какое-то дикое место: размытый осенней распутицей тракт, кочки, коряки, деревца, с остатками облетевшей листвы, вдали виднеется гряда покрытых лесом гор. Очагов Просвещения в ближайших окрестностях не наблюдалось.

Пестель двинулся по тракту, особо не представляя, куда идти, но полагая, что любая дорога куда-нибудь да приведет. Очень скоро его нагнал отряд из пяти всадников-казаков.
— А ну, стой! Кто таков? Что за мундир? Куда идешь?
Неприветливый тон казаков сразу вызвал у Павла ответную реакцию:
— А вы кто такие, чтоб со мной так разговаривать? Я полковник русской армии!
— Полковник? А мы все генералы! Так что подчиняйся, полковник! Сейчас к царю поедешь, та разберемся!
С этими словами казаки спешились и накинулись на Павла, и хотя он и сопротивлялся всеми силами, но вскоре был связан и перекинут через седло лошади.

— Слышь, Петро, — рявкнул самый молодой из казаков где-то через версту, — как думаешь, что там за дыра была у дороги. Я как увидел, так у меня, стыдно сказать, дрожь по спине прошла. Она ж не в земле дыра, а как бы в картине, на которой все, что вокруг, намалевано. Видел?
— Да видел, видел, — пробухтел под нос Петро. — Может, этот тип знает. Он же рядом там прохлаждался. Допросим его хорошенько — и расскажет. Эй, ты! Расскажешь?
Ответить утвердительно или отрицательно Павел не мог из-за кляпа во рту. Однако он отлично понимал, куда его везут и кто его будет допрашивать. Он открыл портал в 1773 год, когда вспыхнуло пугачевское восстание на Урале.

На допрос к Емельке Пугачу Пестеля доставили с уже изрядно помятыми боками.
— Ну что, мироед? Рассказывать, кто ты и откуда, будешь?
Павлу в принципе не было смысла упорствовать. Молчание ни к чему хорошему не привело бы. Он назвал свое имя, звание и сообщил честно, что прибыл он из грядущего, дабы предупредить восставших о всех грядущих схватках с правительственными войсками. Он назвал точно место и время, но между делом заметил, что шансов устоять крестьянам с кистенями перед организованной армией с мощной артиллерией немного. Сподвижники бунтовщика подняли, было, на смех офицеришку, который чего только не насочиняет, чтоб справедливой казни избежать, но сам Пугачев шикнул на них и отнесся к словам Павла на удивление серьезно.
— А дырка, что посерёд дороги торчит, о которой ребята болтают, в грядущее что ли ведет?
— В грядущее, — подтвердил Павел.
Пугачев надолго задумался, а потом спросил:
— А меня-то что ждет, мил человек?
— А тебя через год схватят, провезут через пол-России в клетке и четвертуют. Ребята твои еще с годик повоюют, но надолго их не хватит.
— И что ж, мил человек, и избежать этого никак нельзя?
— До конца не понял, но вроде можно. Мне же тоже сказали, что я через полвека после тебя бунт устрою и меня повесят. А я не согласился и ушел. К тебе вот попал...
— Да, дела...

В комнате повисла тишина. Пугачев схватился пятерней за бороду, о чем-то мучительно думал.
— Слушай, мил человек, а пушки в грядущем, небось лучше наших? Точнее бьют и мощнее?
— Надо думать, — согласился Пестель.
— А покажи-ка ты мне свою дыру в грядущее! Может, пособим ребятам чем! Эй, казаки! Запрягай коней, едем!

Временной портал, как и прежде, висел над дорогой. Пугачев постоял перед ним минут пять, а затем, стукнув Пестеля по плечу, сделал вместе с ним шаг вперед. Воронка тут же втянула обоих бунтарей и выплюнула в Дубне.

— Так где твои пушки? — спросил Пугачев, озираясь на институтской территории.
— Сейчас покажу, — ответил Пестель, приближаясь к месту, где мерцал портал в 1825 год.
— Погоди, там любопытно, — сообщил предводитель казаков и, несмотря на возражение Павла, удалился куда-то в сторону.
Пестель же воткнул шнур в колодку и ста нажимать на пуговички, как его учил Сенсеров. Когда из колодки раздался голос: “ждите ответа”, дырка в пространстве стала еще шире и заискрилась разными цветами. Не дождавшись Пугача, Павел прошел в портал сам. Он оказался не в лесу, не в трактире, а прямо в Петербурге, в какой-то темной каморке, выйдя из которой, он обнаружил себя в большом доме, на светском салоне.
— А вот и Павел Иванович пожаловал, — воскликнул Бестужев-Рюмин. — Ты же не собирался приходить!
Пестелю нечего было ответить. Все присутствующие сразу обернулись к нему, сердечно приветствовали и улыбались, хотя большую часть гостей он не знал.

Княгиня Волконская, с которой он прежде был едва знаком (оказалось, что салон устроен в ее доме), моментально приказала камердинерам закрыть все двери и окна и никого больше не впускать, после чего объявила:
— Что ж, господа! Поскольку Павел Иванович почтил нас своим присутствием, мы можем поговорить о самом главном: о предстоящем вооруженном восстании, которое хотел возглавить мой покойный супруг, но теперь возглавит наш Павел Иванович!
Пестель обомлел, такого поворота он не ожидал. Вокруг раздались аплодисменты и восторженные возгласы. Отступать было нельзя, иначе Пестель рисковал оказаться непонятым. Но и ответить собравшимся он ничего не мог. Положение спас какой-то молодой поэт с темными и кудрявыми волосами, который начал читать свою “Оду к вольности”.
— Браво, Александр Сергеевич! — раздались отовсюду восторженные отклики.
— Ай да, Пушкин! Ай да, сукин сын! — заметил кто-то рядом.

Но тут дверь с шумом распахнулась, и в салон вбежал до смерти перепуганный лакей. Он с разбега бухнулся княгине в ноги и застонал:
— Матушка барыня, там тако-о-ое... В кладовке тако-о-ое! Страсти небесные! Посмотрите, матушка барыня!
Волконская опешила. Это было неслыханное дело, чтоб ее лакей прерывал салон и позорил ее перед гостями. Но раз уж он решился на такое, то значит, причины были серьезные. Извинившись перед гостями, она вышла и обещала как можно скорее вернуться. Все тут же обратили взоры на Пестеля.
— Господа, давайте дождемся Марью Николаевну, а потом поговорим, — предложил он.

Тем временем к Пестелю подошел поэт Пушкин и отвел в сторону.
— Павел, что с тобой сегодня? — спросил он, будто бы они давно были знакомы. — Почему ты молчишь? Где твои пламенные речи и призывы к низвержению самодержавия?
— Мне нездоровится, — соврал Пестель. — Расскажи лучше ты, хоть в прозе, хоть в стихах, о нас. О том, что было и что готовится. Мне будет просто приятно послушать.
Александр уставился на Павла как на полоумного, но все-таки после повторной просьбы начал свой рассказ:
— Ты же знаешь, брат Павел, что вы с Сергеем Волконским, мир его праху, затеяли революцию. И если бы не холера, так бы оно и было. Но Сергея не стало, и дело его подхватила Мария. Машенька! Ах, Машенька!
— И что теперь? Я, выходит, мятежник?
— А то ты не знаешь! Ты что, Павел, память потерял?
— Потерял, — соврал Пестель. — А потому, Саша, расскажи мне все, что произошло в России за последние полвека. Мне же революцию устраивать! Как я буду это делать, не зная, что в стране происходит?
— Ну, брат, дела! — посочувствовал Пушкин. — Тогда слушай. Полвека назад случилась война с Пруссией. Мы тевтонов разбили наголову! И поделом! Да только поднялся змей, новые головы у него отросли. (Так, кажется, няня моя рассказывала? Но не суть!)
— Погоди, — перебил поэта Пестель. — А разве не восстание Пугачева в тот год случилось?
— Про Пугачева ничего не знаю. Не слышал. Так вот, прошло полтора десятка лет, и во Франции начались грозные события. Великая революция, страшная и кровавая. После той революции к власти пришел Наполеон Бонапарт, великий узурпатор. Он двинул свои войска, и завоевал почти всю Европу. И тогда мы двинули навстречу Наполеону наши русские войска. Встретились мы с французиками в Польше, и натиск наш был столь велик, что Наполеон повернул свою армию на север и сравнял Пруссию с землей. И тут случилась одна неприятность — заполыхал Кенигсберг, где расположилась ставка Бонапарта. Да так заполыхал этот город, что Наполеон с позором бежал из Пруссии — прямо на наши штыки. Так мы победили французов. После этого мы присоединили Пруссию к нашей империи. Кенигсберг отстроили, только назвали его уже по-новому, по-русски — Калининград.
— Отчего же так?
— Осенью было дело. Калина красная всюду созрела, а цветом своим напоминала кровь наших доблестных бойцов. Хочешь, прочту свою поэму об этом? Ты ее слышал, но забыл, наверное. А поэма вернет тебе память.
— А почему мы революцию готовим? — спросил Пестель.
— Да потому что наш доблестный народ не может больше прозябать в рабстве под пятой сумасброда-царя! Нам нужна свобода! Долой самодержавие! Да здравствует Конституция! Да здравствует демократия!
— Виват! — подхватили отовсюду.

Мария Николаевна все не возвращалось. Пестель забеспокоился. Неужели она обнаружила портал и теперь ушла в грядущее. Выходя из каморки, Павел планировал остаться в своем времени, но узнав, что ему все-таки уготована роль главы мятежа, изменил свои планы.
— Надо проведать княгиню, — сказал он Пушкину. — Я сейчас вернусь.
— Я с тобой! Ты болен, тебя надо поддержать!
— Не надо.
Пестель быстрым шагом направился к каморке. В коридоре он увидел рыдающего слугу:
— Матушка-барыня исчезла! Как мы теперь без нее жить будем?
Но не обращая внимания на причитания лакея, Пестель открыл дверь и нырнул во временной портал.
Он выпал на траву прямо к ногам Марии Николаевны. Она зачем-то обхватила руками его голову, и сразу после этого из временной дыры появился Пушкин. Что он подумал о них с княгиней, неизвестно.
— Я не хочу мятежа! Пусть Пугачев его устраивает! — воскликнул Пестель. — Что, не знаете, где вы? Вы в грядущем! А это — дыра во времени! Только всякий раз, как мы что-то меняем, проходя через нее, меняется сам ход истории.
— Нет, не может быть! — воскликнула княгиня и убежала.
— А вот та черная колодка со шнуром и цветными пуговицами — это агрегат для устроительства таких временных дыр. Подсоединяешь к шнуру, они тут из окон торчат, набираешь циферки, ждешь 10 минут — и дыра готова. А куда попадешь — на земле помечено чертами. Рубежи веков подписаны. Видишь, как все просто. Ни не надо никаких мятежей, революций. Несколько движений пальцем — и ты в грядущем.
Пушкин смотрел ошарашено, потом взял черную колодку в руки.
— Давно хотел увидеть, что там в грядущем, — сказал он наконец. — Я на время заберу? Посмотрю, что будет от нас через сто лет.
— Бери, конечно. Все равно не моё. А назад мне пути нет, — обреченно признался Пестель.

Сразу после того, как Пушкин ушел искать другие, лучшие времена, из портала появилась молодая и необычайно красивая дама, которая назвалась невестой Александра Натальей Гончаровой. Пестель рассказал ей прямо, где они находятся, и порекомендовал как можно скорее вернуться. Дама же ответила, что вернется домой только под руку с женихом и побежала по дорожке в то сторону, куда удалился Александр. Вернулся поэт примерно через полчаса, Павел его встретил в середине сада.

— Вернулся? И как там в грядущем? — спросил Пестель.
— Там великолепно! Ты бы знал, какие ножки у тамошних дам! И все это доступно взору! Только возникли непредвиденные обстоятельства. На мной следом пришла моя невеста, а машинку князь Кутузов присвоил. Как бы нам не упустить?
— Как присвоил? отобрать у него надобно, а то беды не оберешься.
И оба они направились в ту часть двора, где Пушкин встретил Кутузова. По дороге к ним присоединился Кондратий Рылеев. Однако никого на месте они уже не застали, только недалеко друг от друга в воздухе висели две временные дыры. Не долго думая, Пушкин устремился в ту самую, в которой он встретил художника. Следом за ним увязался и Пестель. Оказался они, правда, уже не на в Москве, а в Одессе. По чистым, залитым солнцем улицам южного города ходили счастливые люди и улыбались.
— Вот оно, светлое будущее! — заключил Павел.
Внезапно среди прохожих началось какое-то оживление. Все оборачивались и что-то говорили друг другу. Оказалось, что объектом всеобщего внимания была красивая молодая женщина. Она направляла прямо к Александру и Павлу.
— О! Судя по вашим костюмам, вас назначили на роль Пушкина и Пестеля? Значит, вместе поработаем! Меня вы, конечно, знаете, но можете меня называть просто Вера. А ваши имена, господа?
— Александр.
— Павел.
— Очень приятно, коллеги, будем знакомы.
Женщина казалась знаменитой актрисой. Причем не театра, не балета, а “синематографа”, очень интересного и перспективного вида искусство, позволявшего запечатлеть актерскую игру на пленке и просматривать много раз.
Пушкин и Пестель заинтересовались этим изобретением человечества, а потому не возражали, когда режиссер нового фильма стал репетировать с ними сцену. Они должны были изображать, разумеется, самих себя, а актриса Вера — Марию Волконскую. По замыслу сценариста, все они были пламенными революционерами, которые сто лет назад, в 1825 году, затеяли мятеж против самодержавия, но были коварным образом похищены и убиты в застенках Петропавловской крепости, после чего тела их выбросили в Неву на съедение кровожадной корюшке. Однако их дело не пропало, прошло всего три десятилетия, и самодержавие пало, открыв новую дорогу России — республиканскую. Александр и Павел посмеялись над такой исторической версией их исчезновения в дыре времени.

А потом случился неприятный инцидент. На съемочную площадку пришли настоящие актеры, загримированные под Пушкина и Пестеля, и их не хотели пускать в сцену, так как они на репетиции показали себя менее убедительными. Актеры не сдавались и показывали подписанный контракт с киностудией, грозили пригласить своих адвокатов, а режиссер наоборот настаивал на том, чтоб контракт расторгнуть и заключить с Александром и Павлом. В итоге мнение режиссера победило, и на следующий день в кадре были только настоящий Пушкин и Пестель. После тяжелого дня съемок они прогуливались вместе с Верой по набережной и болтали о чем-то совершенно легкомысленном.

И тут случилось что-то неприятное. Внезапно воздух задрожал и заискрился. На город стала опускаться белесая пелена, в которой здания стали приобретать другие очертания. Стали исчезать самодвижущиеся повозки, зато появлялись грязные телеги. Одежда на проходящих мимо людях приобретала какой-то поношенный и неопрятный вид. А Вера... Вера побледнела и стала медленно оседать, попутно растворяясь в воздухе. Первым понял, что надо делать Пестель. Он схватил актрису в охапку и стремглав помчался в тот самый дворик, где до сих пор был открыт временной портал. Бежать было не сложно, девушка становилась все легче и легче.

Они успели. В считанные секунды они проскочили портал и бухнулись на траву. К ним на помощь подоспел Кондратий Рылеев. Вера, теперь вновь обретшая осязаемые формы приходила в сознание.
— Вера Андреевна, — представилась она. — Просто Вера.
— Там что-то произошло! Не пойму что! Там вдруг все стало очень плохо.
— А я видел здесь одного очень пьяного господина, который подобрал с земли один черный предмет и ушел.
— Упустили мы машинку времени, — сокрушенно сказал Александр.
А потом Павел снова поднял Веру на руки и отнес в ближайшее здание, где положил на мягкий диван. Александр и Кондратий поинтересовались ее самочувствием и принесли найденный в соседней комнате плед. Веру оставили отдыхать, и она вскоре уснула.

СТ: манипуляции с "машинкой времени"
Наверх
31.12.2010, 06:53
Найден баг?