Несколько дней назад Венеция дремала. Белёсая дымка тумана стелилась над каналами и окутывала холодные брюшины арочных мостов. Безжизненно качались над водой гондолы. 

Со стороны казалось, что весь город - это собранные перед премьерой грандиозные декорации. Город смотрел глазницами масок, застывших в витринах в благоговейном предвкушении, в тягучем предкарнавалье.   

И вдруг ожил, вдохнул в себя первые ранние рейсы вапоретто с нетерпеливыми туристами, жужжащими на сотнях мировых языков. Распахивались окна гостиниц и гостевых домов.

На мостах и главных улицах, как черти из табакерок, возникли торговцы сразу-всем-на-свете. Маски, веера, заколки, трубки, перчатки, муранские статуэтки, парики, сувениры, перья, и даже то, что вы спросили - хоть это и не законно - можно раздобыть за следующим углом, если очень надо. 

Город задышал жадно, прерывисто, возбуждённо, вбирая и вбирая в себя все новых гостей карнавала. Тронулись как по команде гондолы, толкаясь блестящими чёрными боками.

«..Господа, обратите внимание на зелёный купол напротив вокзала. Это церковь Сан-Симеон Пикколо. Постройка XVIII века. Наполеон, взглянув на неё, сказал – видал я церкви без купола, но чтобы купол без церкви!..»

«.. по левую руку от вас Палаццо Вендрамин-Калерджи. Запоминайте и не проходите мимо. Сейчас там располагается Венецианское казино и музей Рихарда Вагнера. Знаете ли вы, что Вагнер скончался от сердечного приступа именно…»

«… последний дож Венеции Лодовико Манин жил именно здесь,а теперь в палаццо располагается Банк Италии»

Характерные шпили… особенная ассиметричная планировка фасада… венецианская «цветочная готика»… ажурные балконады и террасы …

«…слева Ка’Фоскари, сейчас в нем один из ведущих университетов Италии…»

 «… ничего примечательного, кроме нижнего правого крыла. В середине XV века палаццо приобрёл миланский герцог Сфорца, но так и не достроил в силу…»

В следующей петле Большого канала туристов встречал бледный истрийский мрамор дворца Ка'Дарио и надпись «GENIO URBIS JOANNES DARIO» меж чёрных ворот. Приезжие гиды упоённо рассказывали о проклятии дворца, с неизменной жестокостью разоряющем и убивающем почти всех владельцев, о чёрных водах, вопреки законам физики заполняющих первый этаж дворца даже во время отливов, о когда-то гремевших здесь свадьбах и оргиях и о десятилетнем безмолвии, в которое погрузился Ка'Дарио без хозяев. Местные гондольеры, даже самые несуеверные, замолкали и старались поскорее миновать жуткое место.

На фоне других щегольских палаццо Ка'Дарио выглядел измождённым стариком, жёлто-серым и бледным, с лихорадочными пятнами медальонов из зелёного гранита и красного порфира и тройными коваными решётками, что удерживали мраморное хрупкое тело от немедленного разложения.

Тем временем, к пустующему дворцу тихо причаливали гондолы то с одним, то с двумя пассажирами. Раскрывались чёрные кованые ворота и две фигуры – мужская и женская – помогали прибывшим занести багаж внутрь. 

Наступила звенящая тишина, лишь пульс бьётся, отмеряя последние секунды до начала. Шаг, ещё один, ещё - на ярко подсвеченный помост торжественно и медленно поднимается ведущий...Город не просто затих, он замер. 

И...взорвался хлынувшими из всех дверей, со всех проулков, из всех каналов масками и перьями, платьями и шляпами, тростями и веерами, Арлекинами и Коломбинами, двенадцатью Мариями, громким смехом, возгласами и вспышками. Сотнями назначивших свидание на площади Святого Марка влюблённых.

Тысячами  опьянённых свободой масок, под которыми короли и королевы этого сегодня вступали в полное право веселиться без оглядки на любые правила и законы.Сам дух карнавала, собравшись из глубины каналов разноцветны вихрем, хватаясь за сводчатые окна, опираясь плотными перчатками о крыши палаццо, поднимался над Венецией и расправлял свой застивший небо пёстрый плащ.

Тихо, тихо! Никто не узнает! Громче, громче! Сейчас можно всё!

И вот уже калейдоскоп глаз сквозь прорези масок наблюдает, как с колокольни собора Сан-Марко медленно слетает хрупкая белая бумажная голубка-Коломбина, чистая и безгрешная, и взрывается разноцветным дождём из блёсток и конфетти над главной площадью.

Дух карнавала хохочет на разные голоса. Он пахнет страстью и безнаказанностью, пороками и немного смертью – той, которая не страшна, потому что уже сам чёрт не брат. Дух карнавала одет в тонкую органзу, плотную кожу и парчу, шелка и бархат.

Он щекочет перьями головных уборов и завораживает улыбками, полускрытыми кружевами. Заставляет влюбляться, кружиться, вертеться, отдаваться, любить и ненавидеть, убивать и изменять, взмывать вверх и осыпаться искрами. Сжигать и сгорать. И весь этот пожар – особенно яркий в первую ночь карнавала – будет гореть две недели. Не умолкая и не ослабевая.  

Назначаются свидания, в ридотто проигрывают состояния, вспыхивают ссоры из-за прекрасных глаз, счастливые пары отплывают подальше от толпы.

А к проклятому дворцу вновь причаливают гондолы с молчаливыми гондольерами. Две – одна за другой. И в узких окнах пляшут тени и отблески.

- Хорошего карнавала! Хорошего отдыха, мессир Джианброско! Благодарю за честь. 

Чёрные ворота закрылись за гостем и личная гондола мэра Венеции быстро отчалила от стен Ка'Дарио, из окон которого доносилась громкая музыка и девичий смех.

Перед рассветом карнавал утомлённо затих. Те, кто ещё не спит в этот час, неохотно вспоминают, что на улице февраль – сырой, пасмурный и промозглый. Особое настроение пустующего города – когда в шальную карнавальную ночь проникает новый оттенок – серый, уводящий все тайны в тень, слизывающий туманом с узких улиц следы пьянящей ночи. Мелькнувший за поворотом чей-то алый плащ... Показалось?  Шёпот двух голосов на мосту. Не различить. Серое марево стирает, размывает грань между миражом, реальностью и фантазией.

Совсем юный гондольер Марко неторопливо упирал в воду вёсла, скользя по Большому Каналу в поисках загулявших клиентов. В такое время оставались самые пьяные, а значит – самые щедрые. Остановившись напротив проклятого дворца, он присмотрелся и нахмурился. Тяжёлая чёрная створка кованых ворот давно опустевшего дворца была приоткрыта. Марко подвёл гондолу ближе, силясь заглянуть во внутренний двор. Кому понадобилась забираться в это жуткое место, как не ворам? А за поимку воров вдруг да и премию дадут.  Но лезть внутрь очень не хотелось.

Парень, рассчитывая спугнуть посетителей дворца, достал из кармана монетку, прицелился в створ и бросил как можно сильнее.  Монетка пролетела далеко – по расчётам  внутрь дворца – раздался всплеск и ворота подёрнулись рябью, как отражение на воде. Марко проморгался - сказывались ночи без сна? Запустил горсть монет о стену дворца и снова - плеск и зыбкие волны. Торопливо перекрестившись и пробурчав "Проклятый... сохрани, пресвятая Дева душу мою", гондольер поспешил в сторону Санта Мария делла Салютэ.